Вячеслав (cheslavkon) wrote,
Вячеслав
cheslavkon

Categories:

АБАН

   Если вам заблагорассудится перевести слово «АБАН» на русский язык, то только в вики вы найдёте его перевод, в Википедии будет сказано, что в переводе с ассанского языка енисейской группы «абан» означает «медвежий угол», но такого языка уже не существует, он мёртвый..

Этот рассказ был написан мной в 1009-м году, тогда же я опубликовал его в этом блоге, но ЖЖ есть ЖЖ, через час уже был в прошлом, а ч\з день - в далёком прошлом. Сейчас его давно уже никто, как и я сам, не читает.
Однако, из памяти моей события того далёкого теперь времени не истёрлись...
...
   Почти тридцать лет я вспоминаю тот холодный день конца октября в маленьком городишке или посёлке Абан Красноярского края, куда прилетел по делам.
Была пятница, рабочий день закончился, я шёл из партии в районную двухэтажную, замызганную, гостиницу. Встречный ветер гнал по улицам мелкую снежную, и не только снежную, пыль, проникающую под одежду, да и одет я был не по сезону, легко.
На главном, без светофора, перекрёстке городка, на углу, стоял деревянный магазин с громадной вывеской «Гастроном».

 У входа в магазин продавали свежую рыбу - гольянов, по 32 копейки за килограмм. На холодном ветру стояли в очереди человек семь, продавщица в полушубке, поверх которого был надет рваный белый халат, в резиновых, диэлектрических перчатках, взвешивала рыбу и высыпала её в сумки, покупателей. Некоторые гольяны были ещё живы - их, наверное, недавно выловили в озере, недалеко от города.
Купив в магазине двадцати восьмиградусную «Тминную», я вышел на улицу, где с ещё большей силой дул ветер, летела снежная, вперемешку с песком, пыль.
По дощатому тротуару, навстречу ветру, я дошёл до гостиницы. У входа стояла «Семёрка?», крутая и новая, по тем временам, машина. На первом этаже гостиницы, за стойкой, отделанной вагонкой, крашеной в голубой цвет, сидела и что-то вязала унылая особа, обесцвеченная перекисью чуть не до облысения. Здесь было, не как на улице, но тоже холодно.

 Когда я уже входил на лестницу, администратор окликнула меня:
- Вырва! Ключ от номера возьмите! Я там ещё по одеялу на кровати положила - батареи-то почти холодные.
Вернулся, взял ключ, а уже у лестницы услышал голоса людей. Из всего разговора я понял только одно: ?Пять тонн помидоров, 1000 кубометров леса?.
Со второго этажа спускались четверо, среди них был тот бухарский еврей, снабженец из Самарканда, которого я видел в Красноярске, в гостинице ?Ангара?. Увидев меня, все они замолчали и вышли из гостиницы к ?Семёрке?.
Я настолько замёрз, что с трудом поднимался по лестнице. Входя в коридор второго этажа, я почуял, что кто-то идёт вслед за мной.
Замёрзшие руки не слушались меня, и я никак не мог вставить ключ в замочную скважину.
- Никак открыть не можешь? Давай, помогу! Я посмотрел налево и увидел молодого, лет сорока, здорового, мужика, стоявшего у, уже открытой, двери своего номера. У его ног стоял чемодан и туго набитый рюкзак.
В дублёнке, в ондатровой шапке, на ногах унты, он подошёл и открыл мою дверь.
- В такую погоду только водку пить, а мы тут мёрзнем. Не против?
Я не был «против», только уж больно напористым он мне показался.

 Мы вошли ко мне, я разделся, протянул руки к батарее отопления, но она была комнатной температуры.
Гость тоже разделся, принялся открывать бутылку, которую я вытащил из кармана пальто. Он заглянул в тумбочку у моей кровати, вытащил оттуда пачку печенья «Привет», потом спросил:
- Больше-то ничего что ли нету? Я сейчас, мигом.
Вернулся он минуты через 2-3 с трёхлитровой банкой красной икры.
- Вот, от братана, с Камчатки, везу. А то печенье?. Какая это закуска?
- Гена, - представился он.
- Саша.
Мы выпили, икра с печеньем мне показалась такой дрянью, что?.
Водка не грела, в комнате было холодно, за окном ещё холоднее, ветер не прекращался, а только усиливался, изменив своё направление с восточного на северо-восточное, иногда переходившего на северное.
Когда он дул с Севера, бумажные ленты, которыми было заклеено окно, колыхались, издавая при этом шелестящие и щёлкающие звуки.
Гена ещё налил, выпили, разговорились. Вернее, разговорился он. Я же всё никак не мог согреться.
- Геофизик, говоришь? У меня брат - геофизик, на Камчатке, в Елизово, работает. К нему и летал, думал у вас, в геологии, платят хорошо, а узнал, наряды больше 300 рублей прямого не пропускают. Сюда зарулил, в аэропорту один мужик сказал, что здесь в леспромхозе можно хорошо заработать. Тракторист - я. Ты чего такой кислый? Не пьёшь особо, закусываешь плохо.
- Не согрелся ещё, да и икра с печеньем не лезет. Картошки бы варёной, горяченькой?.
Да, напротив гостиницы одни частные дома с огородами, любая хозяйка ведро картошки продаст. Твоё желание, я подсказал путь, теперь твой ход. Иди, купи, а я договорюсь с дежурной, как сварить. Разрешит! На всю гостиницу мы - двое, сама она сказала, был ещё кто-то, но с леспромхозовскими уехал. Иди, иди!

 Выйдя из гостиницы, я перешёл улицу и по деревянным ступеням спустился вдоль забора вниз, на следующую улицу. Она состояла из двухквартирных, брусовых, домов, строили их лет пятнадцать назад, если судить по довольно высоко поднявшимся тополям.
Повернув налево, я оказался перед высоким, дощатым забором. Стоять на ветру перед закрытым наглухо забором и слушать собачий лай за ним в мои планы не входило, поэтому я прошёл к второй половине этого дома, вместо досок я увидел прибитые к жердям ?срезки?, они были абсолютно чёрными. Входная дверь была закрыта на палочку, воткнутую в скобу.
Это означало, что хозяева где-то рядом, лишь на минутку покинули дом.
Но и «минутку» я ждать бы не стал, холодно. Собираясь пройти к следующему дому, я закурил, а когда прикуривал, то краем глаза увидел, что из-за дома вышла женщина, одетая в серую ватную фуфайку, на голове был повязан узлом сзади, на шее, клетчатый шерстяной платок. От фуфайки и до колен был виден синий, рабочий, халат. А обута она была в кирзовые, в навозе, сапоги.
- Вам ково, молодой человек?
- Да, картошки вот хочу купить.
- Это к кому-нибудь другому Вам надо, я не продаю. А много надо мешков-то?
- Не мешков, мне бы ведро, не больше. Из гостиницы - я.
- А-а, ведро я продам, вернее дам. Чего Вы с ней делать собираетесь?
Я объяснил.
- Чудаки вы, одно слово - «молодёжь». Давайте, я вам сварю у себя. Хотя, пока на таком ветру донесёшь, остынет. Вот, что! Я начищу, поставлю варить, а ты?ой, Вы сходите за своим товарищем, у меня и поедите. Муж? Какой муж? Объелся груш. Одна - я. А почему, не твово ума дело. Иди за товарищем.
Женщина была гораздо старше меня, поэтому её переход на «ты» меня не покоробил. «Ты» значит «ты». Делов-то?.
Мы с Геной ещё выпили, когда я пришёл и рассказал ему о результатах своей миссии в частный сектор Абана, на что он прореагировал очень бурно:
- Лучше не придумаешь, называется. Конечно, пойдём! Здесь-то совсем стало холодно, твоя «Тминная», как вода действует. Сейчас покурим, я возьму у себя в чемодане спирт, а потом мы пойдем.
 Мы сидели за кухонным столом, на котором стояли две бутылки разведенного спирта, эмалированная миска с Гениной икрой, со всеми тремя литрами её, в другой миске, такой же эмалированной, но с отбитой по краям эмалью, дымилась варёная картошка, на тарелке лежали две изрезанные селёдки, там же - нарезанный кольцами лук. В углу кухоньки топилась печь, не смотря на бедность обстановки, было очень уютно, или, как сказали бы сейчас, комфортно.
Но разговор не клеился, мы почему то стеснялись друг друга.
Виной этому был, наверное, Гена, который решил сразу ?взять быка за рога?.
Он сходу начал "клеить" Зину, хозяйку и нашу благодетельницу.

Видно было, что все Генины ухаживания Зина отвергает, нет, не грубо, а как-то уворачивается от них, что ли. К себе я чувствовал внимание с её стороны, но не как к мужчине, а как к ребёнку. Ребёнком я не был, свои дети к тому времени уже были, двое. Ни спирт, ни печка, тепла не прибавили.

Я вышел за дровами, а ещё затем, чтобы?. Когда вернулся, Гены не было.
- Сейчас придёт, - сказала Зина, отвечая на мой вопрос.
Он вернулся с крашеной блондинкой из гостиницы, которую я видел за стойкой, на первом этаже.
По сравнению с худенькой 45-50-летней хозяйкой, она выглядела, совсем даже, неплохо. Пышная, с яркими губами, она была одета в снежно-белую, мохеровую,
кофту. Кожаная юбка делала её респектабельной, но придавала некоторую официозность. Знакомясь со мной, она представилась:
- Елена Викентьевна.
С приходом Елены Викентьевны и Гены обстановка немного изменилась: выпивка, печка, ну, и наше желание казаться лучше, чем мы есть, сделало общение несколько вольным и более шумным.
Плита печки стала красной от принесённых мной берёзовых дров, сидя к дверце печи спиной, я почувствовал жар, исходивший от этой дверцы и плиты.
Мы пили, ели картошку с селёдкой, Зина достала из подполья капусты. Две алюминиевые ложки в миске с икрой так и остались стоять вертикально, к ним никто не прикоснулся. Даже - Елена Викентьевна.
Зина частенько бросала на меня взгляд своими чуть-чуть раскосыми глазами. Она сама себе улыбалась, слушала болтовню, угощала тем, что было на столе.
Часов в восемь она сказала:
- Пойду, корову подою.
Оделась и вышла.
- Блаженная, - может, констатировал Гена, а может, спросил Елену.
- Скорее, неприкаянная. Я давно её знаю, хоть и моложе её лет на 6, городок-то - маленький. Все знают друг друга, все всё знают о своих знакомых
Абсолютно нормальная она была, пока одна не осталась с ребёнком на руках в 20 лет. -Слинял её муженёк в Красноярск, младшего - Витьку она уже без него родила, лет через пять. От кого? Не знаю. Сидит Витёк в Красноярске, дал тут одному по роже штакетиной, а в той гвоздь оказался. Старший? Как ушёл в армию, так мы его больше и не видели. Сгинул в Афгане, нет, наверное, не убили, просто пропал, и всё. Вот она и ждёт его уже три, или четыре, года, на чудо какое-то надеется. А как Витьку посадили, вообще, приведением стала. Она и раньше-то ни к кому не ходила, кто её позовёт, боялись, что мужика уведёт. А теперь она - совсем одна.
Пришла Зина, процедив молоко, она вымыла подойник, потом подсела к нам.
Опять выпили, я глянул на неё. На лице застыла полуулыбка, полу-боль. Она смотрела на меня.
- Сашок! (Так никто и никогда меня не называл.) Может, спать пойдёшь? Совсем тебя разморило.
- Спать? Куда?
Зина увела меня в комнату, уложила на диван, укрыла. И постояв немного, ушла к гостям.

 Проснулся я, как всегда, с рассветом, в это время года, здесь, светало около восьми. На стуле, у дивана, увидел лист бумаги, на нём было написано:
"Уехала к Виктору на зону, приеду вечером. Похмелиться за телевизором".
Над диваном висело в прямоугольной, очень простой рамке, потрескавшееся зеркало. За рамку, по углам, были воткнуты две фотографии. С правой фотографии на меня смотрел подросток в вельветовом пиджаке, а с левой - я сам. Вернее, тот, кто был так сильно похож на меня, 20-летнего.
В самом низу фотографии было очень нечётко что-то написано простым карандашом. Присмотревшись, я прочитал: «Где ты, сынок?»
В доме было холодно, я растопил печку, достал из-за старенького «Рекорда» самогон, налил себе в стопку с двумя золотыми полосками. Поискал глазами, чем бы закусить. На столе стояла нетронутой вчерашняя икра, ни картошки, ни селёдки и капусты не было.
На таком же листе, что и у дивана, было написано:
?Всё честно, три - тебе, остальные - Витьке?. Рядом стояла тарелка, накрытая другой, такой же.
В ней лежали три жареных гольяна.

   Когда в доме стало тепло, заглянул в печь. Дрова прогорели. Закрыв трубу, я вышел на ветер и пошёл в гостиницу.
Tags: Сибирь, люди
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Зима пошла к финишу

    Не смотря на то, что сегодня только 10 февраля, мне кажется, что и без того тёплая нынешняя зима с сегодняшнего дня пошла к своему окончанию.…

  • Полная безответственность и отсутствие человечности

    Уже достаточно давно, а именно, лет 20 назад образовалась семья из мужа - инвалида с тяжёлым заболеванием сосудов. и жены, работавшей в ту пору на…

  • Птенец красноголового дятла

    Маленький птенец красноголового дятла на подпорке яблоневой ветки Сейчас, когда пишу эти строки, я вижу совсем рядом за окном малыша. который…

promo cheslavkon february 6, 2009 23:08 3
Buy for 20 tokens
Цена за сутки составляет 20 жетонов.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

Recent Posts from This Journal

  • Зима пошла к финишу

    Не смотря на то, что сегодня только 10 февраля, мне кажется, что и без того тёплая нынешняя зима с сегодняшнего дня пошла к своему окончанию.…

  • Полная безответственность и отсутствие человечности

    Уже достаточно давно, а именно, лет 20 назад образовалась семья из мужа - инвалида с тяжёлым заболеванием сосудов. и жены, работавшей в ту пору на…

  • Птенец красноголового дятла

    Маленький птенец красноголового дятла на подпорке яблоневой ветки Сейчас, когда пишу эти строки, я вижу совсем рядом за окном малыша. который…